Реклама

Экономист Андрей Мовчан предсказал перестройку в России через 20 лет

Нaпугaть нaши кoрпoрaции тeм, чтo им нe дaдут дeнeг нa Зaпaдe, нe пoлучится, пoскoльку дeнeг у ниx сaмиx нa сaмoм дeлe мнoгo. Тaкжe пaдaeт мaржинaльнoсть этиx прoизвoдств, тo eсть вoзмoжнoсть пoлучaть дoxoд. Пoэтoму и нaблюдaeтся нeкoтoрый рoст oттoкa кaпитaлa. — Чтo нaм гoвoрит стaтистикa? Вoзмoжнo, к 2060-м гoдaм Рoссия тoжe будeт в числe лидeрoв, eсли слeдующee пoкoлeниe испoльзуeт свoй шaнс лучшe, чeм этo сдeлaли мы. Eсли чтo-тo пoйдeт нe тaк — ввeдут вoeннoe прaвлeниe при жeсткoм aдминистрирoвaнии экoнoмики. Нa сaмoм дeлe этo пoлитичeскиe дeйствия, a нe экoнoмичeскиe. «Прeдпринимaтeль» — слoвo ругaтeльнoe, винoвaты вo всeм либeрaлы, кoтoрыe всe в стрaнe привaтизирoвaли и рaзвoрoвaли… Пoэтoму я не думаю, что нам стоит ждать перемен, ведущих к экономическому развитию. В США инфляция сейчас 2%, у нас — около 5%; разница не драматическая — меньше 3%. У некоторых получилось экономическое чудо — например, у Южной Кореи, которая за 20 лет выбилась в мировые лидеры. Веры этой и у бизнеса, и у населения мало, поэтому мы и потеряли за последние 17 лет 2–3 трлн долларов в результате оттока капитала. Следить нужно за нефтью, а она имеет свойство вести себя нерационально. — Все говорит о том, что нефть вошла в длинный депрессивный цикл. 38% населения работают на государство. Кроме нефти и газа экономика в России не может ни на чем сегодня давать устойчивый рост. Они предупреждают о якобы массивном керри-трейде: мол, иностранцы завалили нас валютой, потому что скупают российские обязательства. В странах с потребностью опережающего развития, в которых еще не сформирована рыночная структура, налогообложение меньше, чем в России. То есть если нефть стабильна, рубль должен падать к доллару на 3% в год — это меньше 2 рублей. — Это теория. Таким образом, для России нет такой исторической перспективы — существовать за счет продажи нефти. Увы, новая перестройка будет проходить на более низкой базе, чем предыдущая: другие страны уйдут далеко вперед. Нужно понимать, что через три десятка лет мир, вероятно, перейдет на другую энергетическую схему, где нефти будет отведена скромная роль, и к середине XXI века баррель будет стоить в сегодняшних ценах долларов 20–25. — Какая из описанных вами перспектив наиболее вероятна? А где мы находимся сейчас, в середине 2017-го? У нас есть несколько небольших по мировым меркам бизнесов, например сельское хозяйство или продажа оружия, но продолжаем мы жить за счет продажи нефти и газа. Одна всем очевидна — это вывод бизнесом денег за границу. Этот продукт у нас сокращается уже много лет. — Она заключается в том, что эти проблемы никого не волнуют. А пока получается, что даже такие юрисдикции, как Италия, Британия, Кипр, сегодня выгоднее для бизнеса с точки зрения рисков и налогов, чем Россия. Что, по вашему прогнозу, будет с рублем дальше? По идее, наша страна должна в этом году заработать на 20% больше, чем в прошлом. С этой точки зрения нужно смотреть на Россию как на нефтяную корпорацию: сколько нефти продаем, столько долларов получаем. Что вполне естественно, поскольку сократился приток нефтедолларов, которые были катализатором инвестиционной активности. — Финансовые санкции против компаний — не очень большая проблема для России. — Вернемся к макроэкономической статистике. Дорогая нефть — это неожиданная премия. фото: pixabay.com

— В прежние годы все было как-то более понятно: либо экономика росла, и мы пребывали «в шоколаде», либо она падала, и мы погружались в кризис. Это проблема власти: она не создает нематериальные условия для развития бизнеса. Европа понимает, что за полномасштабную экономическую атаку на РФ придется заплатить потерей нефти и газа, а взамен приобрести миллионы беженцев. А в долгосрочной перспективе нужно привыкать к тому, что нефть будет дешеветь с каждым годом. Но Россия — все-таки крупный игрок на глобальном рынке. Персональные санкции могут быть страшны отдельным людям. Россия — это страна, которая живет за счет добычи и продажи нефти и газа. Он ведет себя в соответствии с жесткими правилами — то есть зависит от нефти и от соотношения инфляции в двух странах. — Опасны ли для экономики новые санкции со стороны США и ЕС? Поэтому все санкции сводятся к тому, чтобы обозначить свою позицию, но не дай бог не нарушить баланса. Когда придется продавать меньше нефти или стоить она будет дешевле — начнут печатать деньги, увеличат долг или инфляцию. Читайте материал «Апокалипсис отложили на осень: пять факторов глубокого кризиса российской экономики» — Нужно во всех смыслах открыть границы для развитых стран, перейти с позиции «мы крепость в кольце врагов» к позиции «мы узел в мировой экономической системе», возможно, взять курс на объединение с Европейским союзом, где Россия могла бы диктовать свои условия и даже быть ключевым членом. Чем это вызвано и насколько опасно для российской финансовой системы? Если мы исключим бюджет из рассмотрения — картина изменения доходов населения будет печальной. Поднимется до 60 и выше — мы закроем дефицит бюджета и, может быть, перейдем даже к росту доходов населения. Крупнейшие поставщики «черного золота» стабильно сокращают себестоимость. Кроме того, отток капитала имеет две важных составляющих. Если рубль валится — есть кризис, если нет — то нет. То есть на этот год международные рынки оценивают риски падения курса до 64 рублей за доллар. Многие страны прошли путь такой перестройки. Так что эти санкции служат больше для «украшения фасада»: американским сенаторам они позволяют говорить избирателям, что борются со злом, а Кремлю — говорить, что нас обложили враги, поэтому мы плохо развиваемся. В ближайшей перспективе власти будут удерживать экономику в более-менее стабильном состоянии, постепенно проедая все резервы. Если баррель упадет до 30 долларов — будут серьезные потери ВВП. В предыдущие 5 месяцев рубль в основном укреплялся к доллару и евро — и только в последние недели слегка пошатнулся. Поэтому нет ни одной причины ждать, что нефть резко вырастет в цене. Крупнейшие потребители, такие, как Китай и Индия, увеличивают эффективность потребления. Разве что случится война на Ближнем Востоке или катастрофа в Мексиканском заливе — это, конечно, повлияет на цену барреля, но краткосрочно. Страховка пары «рубль-доллар» на год на международных рынках стоит примерно 9% — это то, как международные рынки оценивают риски рубля. Но не стоит смотреть на него как на важный показатель: мы его не регулируем, он зависит от веры в российскую экономику и ее стабильности. 9% от 60 — это 5 рублей с копейками. — В теории ответить на ваш вопрос очень легко. А настоящая экономика — это обмен тем продуктом, который массово создает население. — Никак. К моменту горбачевской перестройки мы еще имели диверсифицированную промышленность, наши автомобили отставали от западных на 10–15 лет, самолеты — на 5–10 лет, а через 30–40 лет мы не будем делать ничего, а технологии станут отставать катастрофически. Производственный цикл, который потребовал бы скачкообразного роста предложения, не наступает. О второй многие забывают: население покупает доллары — это тоже фиксируется в данных ЦБ как отток, и объемы его весьма велики. К тому же мы торговая страна, которая занимается торговлей с VIII века. — Существует ли модель, которая обеспечит экономическое развитие нашей страны? — Вопрос: кому это нужно? Уничтожить Россию экономически очень легко, она очень уязвима. Один из способов подсчета ВВП — это суммирование доходов: населения, государства, корпораций. При этом происходит стабильное падение доходов населения — на 5–6% в год в реальном выражении. — Но вы допускаете возможность таких действий? В этом году объем продаж немного вырос, а цена после резкого падения в 2016 году поднялась примерно на 20%. А какова практика? Рисков значительного падения рубля сейчас я не вижу, хотя его пророчат многие экономисты. Рост экономики подразумевает рост доходов. Поэтому понимание того, где мы сейчас находимся, упирается в вопрос цены на нефть. Это будет напоминать скорее Нигерию, а не поздний Советский Союз. Весь мировой опыт говорит о том, что России нужен либеральный рынок и адекватное правоприменение, которые дают экономике возможность расти самой. У нас в структуре доходов от 40 до 95% по разным позициям — импорт, мы зависим от Запада технологически по всем направлениям. Сейчас ожидание падения доллара закончилось, и люди снова пошли покупать доллары — во всяком случае, больше, чем квартал назад. — В последние месяцы опять наблюдается масштабный отток капитала из России — после того, как в прошлом году он почти остановился. И в этом отношении нынешний кремлевский режим крайне удобен и даже полезен для Запада: он дешево продает сырье, неконкурентоспособен на рынках и не собирается таким становиться, делает все для того, чтобы соседи от него отвернулись и повернулись к Западу, не мешает в крупных вопросах, но создает возможность политической повестки на международной арене, способствующей объединению Европы. А еще нам надо перейти на современные юридические стандарты, построить независимую судебную систему, создать систему управления, которая учитывает интересы самых разных меньшинств — хоть профессиональных, хоть национальных, хоть сексуальных, — чтобы не выпадали интеллектуальные ресурсы, которые всегда в мире в меньшинстве. Но скуплен сравнительно маленький объем — это не серьезная угроза. Правительство может сколько угодно манипулировать цифрами и придумывать, как показать рост, используя растущие доходы от нефти, но они идут либо в бюджет, либо нескольким тысячам бенефициаров, не вливаясь в экономику. Баррель может упасть до 30 долларов — рубль сразу же среагирует. У нас власть и общество привыкли к патерналистским отношениям: продать нефть, получить деньги, раздать бедным, остальные обойдутся. При нефти в 20 долларов за баррель американская валюта будет стоит около 90 рублей, при 60 за баррель доллар будет стоить где-то 52 рубля. — Чтобы проверить это ваше предположение, нужно запастись терпением еще на 40–50 лет… А что сегодня следует предпринять властям, чтобы двинуть нашу экономику вперед? Ну а дальше снова придется делать перестройку — по моим расчетам, не позже чем в конце 2030-х годов, хотя экономисты очень плохо умеют определять время. В частности, в США себестоимость сланцевой нефти падает достаточно быстро, уже сейчас она не превышает в среднем 50 долларов. — Отток капитала тоже зависит от нефти: пришло больше долларов — значит, будет больше прибыли и дивидендов, а следовательно — больше выведут. Но имущества на территории США у наших лидеров не так много. Сегодня она 40–50 долларов за баррель, значит, тренд — на стагнацию. Мы как многонациональный народ умеем делать бизнес, создавать компании, структурировать рыночные отношения. Но на сегодняшний день в России только 12 человек из 100 называют себя предпринимателями, а в США — порядка 60. Россия непредсказуема, ее боятся тронуть, потому что ей тогда нечего будет терять. Людям не требуется давать денег — просто нужно не лезть, не вмешиваться, обеспечить нормальное правосудие и законодательство, убрать тяжелое налогообложение. Зато все, что касается не нефти и газа, примерно с 2013 года в России находится в состоянии падения и сокращается темпами около 2% в год. Нам нужен большой рынок, а ЕС — это 18 трлн долларов ВВП. Возможности для экономических действий против Кремля у западных лидеров есть — атаковать старый суверенный долг, заморозить долларовые платежи… — но этого никто не делает. — Большинство россиян судят о наличии или отсутствии кризиса даже не по содержимому своих кошельков, а по тому, что происходит с курсом рубля. Достаточно просто запретить поставлять в Россию высокотехнологичное оборудование — те же запчасти для самолетов, к примеру. К тому же большой источник доходов населения — это бюджет, который формируется во многом из нефтяных доходов. Как сочетается наметившийся рост ВВП со снижением доходов населения? — Я бы не сказал, что рубль начал падать.

Комментарии запрещены.